Глава 21. 【3−3】Талант и проклятие
Сирил Эшли, сын маркиза Хайона, изначально не был членом семьи Эшли.
Поскольку у нынешнего маркиза Хайона были только дочери, в приёмные сыновья выбрали самого одарённого из дальних родственников — Сирила.
Хотя он и считался кровным родственником дома маркиза Хайона, семья Сирила была самой захудалой, даже без титула. И всё же выбрали именно Сирила — только потому, что он был настолько талантлив.
Сирил, прозябавший в обычной школе, гордился собой. Гордился тем, что его выбрали, что он — одарённый человек.
С гордостью и радостью в сердце он стал приёмным сыном семьи Эшли и там встретил дочь дома Эшли...
И впал в отчаяние.
Дочь маркиза Хайона — приёмная сестра Сирила — обладала умом, превосходящим его собственный.
Дом маркиза Хайона называли ещё «родом Эрудитов». Приёмная сестра была обладательницей огромных знаний, достойных звания «Эрудит», и настолько превосходила Сирила, что он и в подмётки ей не годился.
— Тогда зачем меня взяли в приёмные сыновья?
Потеряв смысл своего существования, Сирил отчаянно принялся изучать всё подряд.
Но разрыв с приёмной сестрой никак не сокращался. Напротив, чем больше он учился, тем острее осознавал разницу между собой и ней.
Именно тогда, когда Сирил был совершенно раздавлен, ему протянул руку помощи второй принц Феликс Арк Ридир.
«Не одолжишь ли ты мне свои силы, Сирил Эшли?»
Когда Сирил неуверенно ответил, что у него нет ума, достойного «рода Эрудитов», Феликс, улыбнувшись, сказал:
«Я выбрал тебя не потому, что ты из семьи Эшли. Я выбрал тебя потому, что это ты, Сирил».
В тот момент он принял решение.
Служить этому человеку всю жизнь.
* * *
— В бухгалтерии самое напряжённое время — конец и начало месяца. Я составил список того, что нужно сделать обязательно. Смотри, чтобы ничего не пропустить.
Сирил Эшли относился к Монике откровенно враждебно, но объяснял работу тщательно.
Единственное, что беспокоило Монику, — это большой стакан, стоявший на столе. В перерывах между объяснениями Сирил коротко произносил заклинание и бросал в пустой стакан один за другим кубики льда.
Моника, которой это показалось странным, дождалась паузы в объяснениях и робко спросила:
— А-а, э-э... простите... а этот... лёд... для чего... он?
— Чтобы заталкивать тебе в рот каждый раз, когда ты сделаешь ошибку.
— Хны-ы-ы-ы!
Сирил нервно теребил пальцами брошь у ворота и бросил в стакан ещё один кубик льда.
Внезапно Моника заметила: пока Сирил создавал лёд, холод, обычно исходивший от него, ослабевал.
(...Может, он создаёт лёд именно для этого?)
— Если у тебя есть время глазеть по сторонам, лучше просмотри документы.
— Д-да, простите...!
Моника торопливо уткнулась в документы, но, честно говоря, работа была не такой уж сложной.
В конце концов, до поступления в эту академию на неё сваливали всю работу, связанную с цифрами: финансы, учёт доходов и расходов, динамику продаж товаров, демографическую статистику и так далее. По сравнению с этим бухгалтерия была сущим пустяком.
Закончив объяснения, Сирил покрутил в руках стакан, полный льда, и недовольно фыркнул.
— Хм, я собирался засунуть это тебе в рот, если ты окажешься тупой... но, похоже, в этом не было необходимости.
Это, наверное, можно считать «проходным баллом» по версии Сирила.
Моника с облегчением выдохнула, но тут Сирил зыркнул на неё.
— Почему ты всё время дрожишь и трясёшься?
— У-у, э-э... ну...
— Мне не нравится твоя раболепная манера держаться.
Моника привыкла к таким словам.
— Почему ты такая забитая?
— Ты должна гордиться своим талантом.
— Если ты будешь себя принижать, что тогда делать тем, кто ниже тебя?
— Тебя выбрал Его Высочество! Твой талант признали! Почему ты этим не гордишься?
Не будь раболепной. Не принижай себя. Верь в себя. У тебя есть талант.
Сколько раз ей это говорили, когда она овладела безмолвной магией?
И всё же Моника никак не могла согласиться.
Она не отрицала гордость. Хорошо гордиться чем-то. Прекрасно верить в свой талант. Если бы могла, Моника тоже хотела бы так.
...Но она не может.
— ...Простите... я... никак не могу... гордиться собой.
Моника медленно покачала головой и тихо произнесла:
— ...Не могу.
Когда-то, в бытность свою в Минерве, у Моники был один-единственный мальчик, которого можно было назвать другом.
Друг всячески заботился о застенчивой Монике. Ради неё, которая не могла нормально говорить на людях, он тренировался с ней в произнесении заклинаний. Моника была этому рада.
...Но когда Моника освоила безмолвную магию и её стали превозносить как гения, дружба пошла наперекосяк.
«Ты ведь в душе смотрела на меня свысока, да?»
Её слова «Нет, это не так» не дошли до него.
И так и не помирившись с ним, Моника окончила Минерву и стала одним из Семи Мудрецов.
...До сих пор это горькое воспоминание оставалось занозой в её сердце.
Когда Моника поникла, Сирил нахмурил тонкие брови и скривил губы.
— Я ненавижу слово «не могу».
— ...Простите.
На упрёк Сирила Моника могла только опустить голову и извиниться.
Когда-то отец говорил ей: талант порой становится проклятием.
Для Моники талант — это проклятие. Он всегда отнимал у неё то, чего она хотела.
Отнимал и отца, и друга.
— Ну как, идёт гладко?
От бодрого голоса Моника очнулась. Подняв голову, она увидела, что Феликс заглядывал в её стол.
Сирил выпрямил спину и чётко ответил:
— Я объяснил все текущие операции и работу на конец и начало месяца. Остались только вопросы, связанные с мероприятиями.
— Ах да, до зимних каникул у нас ещё шахматный турнир и школьный фестиваль. Обучи её этому постепенно.
— Слушаюсь.
Сирил кивнул, а Феликс взглянул на стакан на столе и слегка приподнял его. Кубики льда звякнули друг о друга.
— ...Ты нездоров, Сирил?
— Нет, всё в порядке, Ваше Высочество.
— Вот как, ну хорошо... только не переусердствуй.
Что значил этот разговор?
(...Когда господин Эшли создаёт лёд, он плохо себя чувствует?)
Холод, который он постоянно источал, лёд, который он специально наколдовал в стакан, брошь, которую он нервно теребил... Честно говоря, у Моники была одна догадка.
(...Может быть)
Когда Моника уставилась на брошь Сирила, сбоку протянулся палец и ткнул её в щёку.
Покосившись, она увидела, что Феликс с довольным видом мял её щёку.
— Не смотри только на Сирила, взгляни и на меня?
— П-п-п-п-простите, прости-прости-простите...
— Ты! Как ты смеешь так непочтительно вести себя с Его Высочеством!
— П-п-п-п-прости-прости-прости-простите-простите...
Моника, чуть не плача, извинялась, а Сирил стучал кулаком по столу.
— Говори чётко!
— П-п-п-п-простите...
— Кто тебе сказал говорить отрывисто!
— Сирил, не мучай ребёнка.
Когда Феликс мягко осадил разбушевавшегося Сирила, тот с суровым лицом заявил:
— Это не мучительство, Ваше Высочество! Это воспитание!
— Воспитание — дело хозяина, верно? Значит, это моя работа.
Моника почувствовала, что у неё как-то незаметно отняли человеческие права.
Чтобы сбежать от реальности, она решила погрузиться в подсчёт ресниц Феликса.
Глава подготовлена специально для сайта Nove.
Комментарии к главе
Обсуждение главы на Nove.
Загрузка…